Я отвела Эмму в сторону, приказав Ариэль не двигаться с места.

— Она ведет себя очень странно, — прошептала я.

— Как?

— Она вдруг испугалась толпы. Сейчас она больше похожа на прежнюю Ариэль.

— А чего ты ожидала? — удивилась Эмма. — Ее с младенчества воспитывали для того, чтобы она отдала жизнь за тебя. Ты ее от этого избавила. Однако десять лет постоянного внушения — «ты создана для служения Миранде» — прочно засели в ее голове. Подумай об этом. Когда ты на нее сердишься, она, видимо, принимает все очень близко к сердцу.

— Прекрасно! Значит, теперь я не могу сказать ей ни слова, как бы она мне ни докучала?!

— Я не думаю, она не будет тебе особенно докучать. Просто Ариэль, наверное, решила вести себя как послушная младшая сестра. Даже если для этого ей приходится отказаться от собственных привычек и поведения.

— Но я этого вовсе не хочу! И что мне сейчас с ней делать?

— Может быть, преподаватель разрешит ей остаться на уроке?

Эмма подошла к Ариэль.

— Ты хочешь пойти с нами? — спросила она и строго добавила: — Только ты должна вести себя тихо.

— Я буду вести себя очень тихо, — послушно ответила Ариэль.

Эмма зарегистрировалась, и девушка кивнула на дверь. Мы медленно вошли в большую комнату, совершенно пустую, если не считать нескольких стульев у стены.

— Привет, я Тара — ваш преподаватель.

Тара оказалась высокой, прямой, седеющей блондинкой. На ней были выцветшая футболка и длинная, пестрая юбка. «Стареющая хиппи, — подумала я. — Наверное, любит слушать Боба Дилана». Однако с этими старыми хиппи можно довольно легко договориться. Тара охотно согласилась, чтобы Ариэль осталась и смотрела, как мы занимаемся.

В комнате уже находилось трое других учеников; один из них — сногсшибательный парень с черными вьющимися волосами и голубыми глазами.

Представив нас друг другу, Тара начала занятие со стандартного, по ее словам, актерского упражнения, которое называется «зеркало». Мы разбились на пары и по очереди повторяли движения друг друга. Кто мне достался в пару? Дейл — тот самый роскошный парень. Я была как во сне. Я не отрывала от него глаз, и в этом не было ничего неприличного, потому что так полагалось в этом упражнении.