Ворота оказались открыты, и лошадь вошла в них. Дальше тянулась аллея из высоких деревьев и обильно цветущего кустарника. Ветви сирени сгибались под тяжестью пурпурных и розовато-лиловых гроздьев, наполнявших воздух сладким ароматом. И, оглядевшись вокруг, путешественник на время снова забыл о своих тревогах.

Старые каштаны были сплошь усыпаны бело-розовыми соцветиями, как рождественская ель свечами. Ранняя кукушка подала голос из темноты кедровой кроны, сквозь просветы между стволами зеленела поляна.

Весна! От ее чудесной красоты у Родни сделалось легко на сердце, и он вдруг почувствовал уверенность в том, что все получится. Лошадь продолжала нести его неспешным шагом. Но вдруг что-то мелькнуло в воздухе, сильно ударило его в шляпу и сбило ее с головы.

Он вздрогнул от неожиданности и проворно обернулся с той готовностью к опасности, которая вырабатывается у людей, в течение многих лет живущих с ней бок о бок. Он повернулся не в сторону слетевшей на землю шляпы, пронзенной тонкой стрелой, но в направлении, откуда она была послана.

Кусты сирени с шорохом сомкнулись, словно кто-то быстро спрятался в их густых ветвях. С легкостью превосходно тренированного человека Родни Хокхерст соскочил с лошади, в три прыжка достиг кустарника и, нырнув в него, схватил скрывшегося в них человека. Он и не предполагал, что плечи врага окажутся такими нежными и хрупкими. Не успев подумать, Родни свирепо сжал обидчика и вытащил на газон, окаймлявший аллею.

И только тогда увидел, что взял в плен женщину, а точнее — совсем юную девушку.

Она яростно вырывалась из его рук, и в какой-то момент он едва не выпустил ее. Но стоило ему сжать пальцы сильнее, как она застыла неподвижно.

— Отпустите меня! — Девушка тряхнула головой, отбросив назад массу золотисто-рыжих волос, обрамлявших ее небольшое овальное личико. Ее глаза под негодующе сдвинутыми бровями были необыкновенно зелеными.