Тусман так обомлел от неслыханной грубости старого еврея, что не мог произнести ни слова.
- Не сердитесь на старика за резкое слово, дорогой господин Тусман, сказал Леонгард. - Он не хотел вас обидеть, как то могло показаться. Откровенно говоря, мне тоже думается, что вы несколько поздновато решили вступить в брак, ведь, на мой взгляд, вам должно быть под пятьдесят.
- Девятого октября, в день святого Дионисия, мне исполняется сорок восемь лет, - видимо, задетый за живое, перебил его Тусман.
- Хорошо, будь по-вашему, - согласился Леонгард.- Но тут играет роль не только возраст. До сих пор вы вели скромную, уединенную холостяцкую жизнь. Вам не приходилось иметь дело с женским полом, вы можете оказаться в беспомощном, в отчаянном положении.
- Почему в беспомощном, почему в отчаянном положении? - перебил Тусман золотых дел мастера. - Вы, любезный господин профессор, верно считаете меня очень уж легкомысленным и неразумным, ежели полагаете, будто я способен действовать вслепую, необдуманно и безрассудно. Каждый свой шаг я здраво взвешиваю и всесторонне обсуждаю; поверьте, почувствовав, что я действительно уязвлен стрелой шаловливого бога любви, которого в древности именовали Купидоном, я сосредоточил все мои помыслы на одном: как подобающим образом приготовиться к своему новому положению? Неужели тот, кому предстоит трудный экзамен, не постарается тщательно изучить весь курс наук, из которых его будут спрашивать? Так вот, уважаемый господин профессор, мой брак - экзамен, к которому я подобающим образом готовлюсь, надеясь с честью выдержать испытание. Вот взгляните, государь мой, вот книжица, с коей я не расстаюсь с той минуты, как задумал полюбить и жениться, неустанно ее штудируя, - вот взгляните и убедитесь, что я приступаю к делу основательно и рассудительно и ни в коем случае не проявляю неопытности, хотя, не скрою, до сего дня с женским полом иметь дело мне не приходилось.