Она посмотрела в окно, как солнце блестит на молодых, крохотных листочках дерева, и сердце ее переполнилось восторгом. А с другой стороны через крыши низких домов видно море. Она хочет уплыть. Куда-нибудь далеко-далеко. И чтобы рядом был любимый мужчина (конечно, Себастьян!) и чтобы вокруг ни души. Долго-долго ни души. Месяц. Нет, лучше два. Или три…

Конечно, она будет немного скучать по своей любимой сиреневой комнате, которая стала ей словно близкая подруга. Эвелин огляделась вокруг: белый орнамент стен, причудливые обои — нежно-сиреневые и цвета фуксии… Кровать с ажурной металлической спинкой черного цвета… Белые стулья и картинки на стене, подвешенные на фиолетовых лентах… Истинно французская спальня. Себастьян всегда говорил, что в этой комнате его тянет на безумства любви. И правда: почему-то в его квартире им было не так интересно отдаваться друг другу, как здесь. Жаль только, что в последнее время Себастьян был очень занят…

Она неосознанно провела ладонью по плечу, словно обнимая себя. Да. В последний месяц они все больше говорили о помолвке и все меньше были близки. До ее дня рождения остается чуть больше недели, и Себастьян обещал обязательно за это время свозить ее «к своим» — в Лилль. Но завтра последняя суббота до дня рождения, а он молчит.

Эвелин была не робкого десятка — она сама сбиралась напомнить Себастьяну об этом обещании, но не по телефону, а при встрече. Сегодня. Потому что в последний раз они благодаря его чрезвычайной занятости встречались лишь в понедельник, а в постели были вообще две недели назад. Да и то как-то торопливо, словно на бегу.

Может, она ему разонравилась? Эвелин тут же гневно прогнала эту нелепую мысль. Себастьян любит ее! Как она может ему разонравиться? Просто у него появилось это странное чувство, что одолевает всех мужчин перед свадьбой: тоска по свободе, которую вскоре предстоит потерять. Это чувство заставляет их порой вести себя оскорбительно по отношению к своим невестам…