Эвелин оделась, решила, что подкрасится в офисе (все равно в ее кабинете до одиннадцати утра никого не будет, а перед Бернаром появиться в таком виде даже целесообразнее), и отправилась в гараж.

Вот, кстати, машина — тоже дело рук ее прекрасного щедрого Себастьяна. Если бы не он, сколько месяцев ей пришлось бы копить на покупку автомобиля либо ездить на арендованном? Много. А может быть — всегда.

Итак, она ехала по утреннему Довилю, любуясь, как на ветвях проступают первые юные листочки и бутоны цветов, думая о том, какой весенний и многообещающий сегодня дует ветерок с побережья, и предвкушая, как у нее все будет хорошо. То есть не у нее, а у них с Себастьяном.

Бернар восседал в своем любимом кресле, чинно сложив ладони на столешнице, словно первоклассник: большой, светловолосый, он напоминал Эвелин медведя — доброго плюшевого мишку с хитрющими зелеными глазами, которые очень нравились женщинам.

Ждал, наверное! — подумала она, оценив его демонстративную позу. Ну это-то понятно, что ждал, ведь Эвелин опоздала на полчаса: сейчас — половина одиннадцатого, а она обещала быть в десять. Можно было бы и не дергать ее до одиннадцати, когда официально начинался ее рабочий день.

— Привет! Заждался?

— Эвелин… Ты прекрасна, как… утренний Довиль! Как…

— Давай к делу. Мне еще к системному администратору надо заглянуть, почта виснет.

— О. Ты торопишься? — Он будто не понял сути ее слов и глупо улыбался. Сегодня его желание стать ее «близким другом» было особенно откровенным.

Эвелин нахмурилась:

— А ты как думал? Если уж я пришла… Что у тебя стряслось?

— Ничего страшного, Эвелин… Да ты садись поудобнее. — Бернар как-то суетливо, что совсем не вязалось с его обычными манерами, подскочил к ней, склонился над ее креслом, внимательно посмотрел Эвелин в глаза, потом выпрямился и заговорил: — У меня к тебе предложение. Самое неожиданное.