Когда Тори привезла ее к родителям в Джорджию, Минди только-только начинала ходить. Они прожили там около года. Иногда Тори отвозила девочку к отцу в Оклахому, но это случалось нечасто. Разумеется, подобный образ жизни вредил воспитанию ребенка, и в конце концов Рэнд решил, что для сохранения психического здоровья дочери ей лучше жить с ним. Тори нечего было возразить, но она так и не сумела подавить в себе чувство вины перед девочкой и постоянное стремление видеться с ней.

Минди подняла головку и улыбнулась матери:

— Мы собираемся пить чай. Вам налить? — И она церемонным жестом указала на стоявший у колонны маленький столик, вокруг которого уже расположилась большая компания богато разодетых кукол.

— С удовольствием, — серьезно ответила Тори и осторожно присела на свободный стульчик.

— А как вас зовут? — спросила Минди.

Этот, казалось бы, совершенно невинный вопрос застал женщину врасплох, и у нее перехватило дыхание. Помолчав несколько секунд, она неуверенно ответила:

— Зови меня Тори.

— Мисс Тори?

— Правильнее — миссис Тори.

— А! Джералдайн тоже говорит, что женщин следует называть либо «мисс», либо «миссис».

Тори невольно улыбнулась при упоминании Джералдайн Джексон — своей любимой старой няньки, которая не смогла расстаться с Минди и последовала за ней в Оклахому. Сейчас ей, должно быть, около восьмидесяти.

— А Джералдайн сегодня дома?

— Дома. Она готовит ужин. Вам чай с молоком или с сахаром? — деловито осведомилась Минди.

— Спасибо. Я предпочитаю чай без всяких добавок.

— Хорошо. Папа тоже.

Минди взяла чашечку, «налила» в нее «чай», поставила перед гостьей и, улыбнувшись, сказала:

— Прошу вас, миссис Тори.