Она выписывала чек, а ее сердце готово было разорваться от мучительной борьбы между сильнейшим желанием, чтобы Сьюзен Даннер оказалась ее дочерью, и отчаянным неверием в эту возможность.

Заднюю дверь своего бунгало в квартале Равенна Марго оставила незапертой. Войдя в дом, как обычно, и пройдя через кухню в гостиную, Нелл застала Марго сидящей в темноте. Нелл каждый день сталкивалась с больными нервными людьми и знала, что иногда лучше не включать свет.

— Ради Бога, дорогая, — воскликнула она, опустившись на диван и обняв одной рукой хрупкие плечи Марго, — что случилось? Неужели на тебя опять напала хандра?

— Я сегодня разговаривала с детективом, — после недолгого молчания ответила Марго.

Нелл опустила глаза.

— Вот досада. Я совсем забыла.

Они молча посидели несколько минут в темноте.

— Ты ела? — спросила Нелл.

Марго отрицательно покачала головой.

— Пойду принесу что-нибудь.

— Я не хочу есть.

— Зато я хочу.

Оставив Марго сидеть в укромном уголке, Нелл сняла плащ и размашистым шагом направилась на кухню. Рассеянный свет просачивался через столовую в убежище Марго. Вскоре запах томатного супа и поджаренных тостов с сыром наполнил воздух.

Оказалось, что вопреки всему Марго голодна.

— Не знаю, что бы я делала без тебя, Нелл, — благодарно заметила Марго, когда они, усевшись за маленький столик, принялись за еду.

Поседевшая с того далекого времени, когда родилась Бет-Энн, но все такая же розовощекая и сердечная, Нелл засияла от удовольствия. По-настоящему заботливая, она хранила верность Марго, служила ее опорой в печальное время болезни Джима и возилась с Бет-Энн, как родная бабушка.

— Мы — попугаи-неразлучники, — отшутилась Нелл.

— У тебя есть Берт.

— Да, конечно. С ним, я думаю, все в порядке.

Нелл уже давно состояла в разводе и находилась в близких отношениях с одним местным жителем, вдовцом. Но она не спешила выходить за него замуж.