— Какая жалость! — вырвалось у нее. — Мы с ними дружили. Помню, как детьми я и Чармиан играли с Долли и Чарли. — Габби зябко поежилась. — Вот был бы ужас, если бы папе пришлось продать «Блу Пайнс»!

— Почему же?

— Да потому что это и мой дом!

— Ты не так уж часто бываешь там, Габби. — Марк в упор холодно смотрел на нее. — А если выйдешь замуж за швейцарца, твой дом будет слишком далеко от «Блу Пайнс».

— Не в этом дело, — пробормотала она. — Я ведь там родилась. «Блу Пайнс» принадлежит Смоллам уже почти столетие. Мне невыносима мысль, что там поселится кто-то другой.

Марк взглянул на табло и поднялся.

— Всего хорошего, Габби.

Он вежливо, почти отчужденно кивнул и направился к своему месту. Габби смотрела ему вслед, злясь, что Марк ушел внезапно. Нужно было самой сразу прогнать его. Раздраженная тем, что не проявила должной твердости, она постаралась отвлечься, воскресить прежнее радостное предвкушение встречи с родными. Но после встречи с Марком предстоящий праздник казался уже не таким заманчивым — тем более что там наверняка будет шумно и людно. Дерек уже отпраздновал день рождения со своими университетскими приятелями, но сегодня вечером все они опять соберутся в «Блу Пайнс», а вместе с ними все соседи и друзья Смоллов. Когда Габби звонила домой из Люцерна, сестра Ники сообщила, что Дерек втайне от родителей ухитрился созвать на семейный праздник чуть ли не всю округу.

До последней минуты Габби была твердо уверена, что не сможет приехать на праздник. Коварный грипп свалил с ног едва ли не половину преподавательского состава школы, и ее попросту некому было заменить. Потом, однако, грипп перекинулся на учеников, и тогда директор решил временно закрыть школу, пока эпидемия не пойдет на спад. И Габби очертя голову бросилась покупать билет на ближайший рейс в Америку.

У пограничного контроля в аэропорту Денвера Габби снова увидела Марка Ленокса.