Вместо этого Ли вытащила из-под его ошейника обрывок газеты, на котором была четко видна дата — и это было сегодняшнее число, что неопровержимо доказывало его вину. — О нет, Арнольд, ты не мог так поступить с нами! Мы же только что переехали сюда и хотели все начать с чистого листа. А теперь смотри, что ты наделал. Из-за тебя я испортила отношения с мэром города. — Ли смяла обрывок газеты и бросила комок в мусорное ведро. Никто не должен знать об этом.

Она выглянула в окно и, отметив надежно запертые ворота, удивилась: как Арнольд выбрался со двора? Не мог же он открыть ворота, а потом снова их закрыть. Как бы там ни было, коль скоро ему удалось покинуть двор, нужно позаботиться о том, чтобы больше он этого не делал, даже если придется посадить его на цепь.

Ей хотелось, чтобы первое впечатление о ее семье было хорошим. Ли тяжело опустилась на табурет возле кухонного стола и закрыла лицо ладонями. Она знала, как это важно в небольшом городке, где все знают друг друга. Ей хотелось, чтобы ее семья обрела наконец место, которое могла бы называть своим домом. Она собирала сведения о Шейди-Оукс, и ей показалось, что этот городок выгодно отличается от других, особенно хорошо налаженной школьной системой.

Ли услышала, что кто-то из домашних протопал вверх по лестнице. Значит, ее перебранка с Шейном О’Грейди подняла на ноги не только соседей, но и ее семью. Она укоризненно посмотрела на собаку, которая терпеливо сидела, помахивая хвостом, в ожидании обещанного завтрака.

— Мне следует перевести тебя на половинный рацион, слышишь ты, Бенедикт Арнольд?

— Мам, мама! Джоуи не хочет выходить из ванной, а я уже не могу терпеть!

Ли подошла к лестнице и крикнула своему десятилетнему сыну:

— Так спустись и воспользуйся ванной на первом этаже.

—Ох, а я и забыл, что у нас теперь не одна ванная! — восторженно вскричал Сэм. Он с шумом скатился вниз по лестнице и скрылся в спальне Ли.