Вечера они проводили в уютной гостиной. Все было, как в любой другой семье. За исключением ночей, их они проводили порознь. И если Бет быстро засыпала, то Дерек долго ворочался в постели, представляя ее такую женственную и беззащитную, такую желанную и недоступную. Для него это было сущим мучением, но мучением сладостным. От сознания своей нужности Бет он уже был счастлив и готовился и дальше безропотно нести свой крест. Тем более что именно он все и затеял.

Да, он думал о том, как ей помочь в почти безвыходной ситуации. Но сильнее жалости была безумная мечта, что, находясь рядом, она сможет оценить его по достоинству. Надежда согревала сердце Дерека и давала ему силы жить дальше.

А будущая мать иногда сама себе удивлялась. Воспоминания об Алексе, так часто посещавшие ее прежде, совершенно перестали беспокоить. Вместо того чтобы оплакивать разбитое сердце и преданную любовь, она думала о ребенке и муже. Мысли о дорогих ей существах полностью занимали Бет. Она не тосковала по работе, по недоступным ей сейчас развлечениям.

Ей предстояло совершить подвиг деторождения. Вот это и было основой ее теперешнего существования. Тяготы, связанные с беременностью, Бет переносила со смирением: пила молоко, которое прежде не терпела, ела строго по расписанию и спала положенное количество часов.

Ежедневно она методично выполняла намеченные накануне хозяйственные дела. Дерек предлагал ей немного умерить хозяйственный пыл, но она чувствовала себя хорошо и отказывалась от его помощи. Это позволяло ей считать себя нужной и укрепляло в уверенности, что ее вклад в строительство семьи не менее важен, чем его.

Оставалось почти три месяца до родов, и супруги уже знали, что родится мальчик. Они придумывали ему имя, но никак не могли остановиться на каком-нибудь одном. Впрочем, времени решить эту проблему было еще предостаточно.

В конце февраля Алекс Сэвидж по делам фирмы вновь оказался в лондонском «Ритце». Ему предоставили тот же номер, который он занимал полгода назад. Помимо его воли, при виде широкой постели на память пришли события сентябрьского вечера. Ему ясно представилась Бет, лежащая в изнеможении на постели, ее синие глаза и нежное тело.