Гэвин называл себя рогоносцем, находя в этом старомодном слове горькое удовлетворение. Его жена изменила ему с каким-то неженкой, мужчиной с длинными волосами и бородой. У него был вид рассеянного человека, который как будто не знал, в какое время он живет. Лиз променяла его на мужчину, разговаривавшего с животными! «Тони лучше тебя», – бросила Лиз в лицо Гэвину. Но это была всего лишь злость.

Гэвин нажал на газ. Ему хотелось добраться до местечка Стрэнд-Хаус до того, как погаснет последний луч заката.

Стрэнд-Хаус. Он предстал в воображении Гэвина точно таким же, каким тот впервые увидел его. Великолепный особняк XVIII века, с видом на море. В молодости Вильям работал плотником в семье аристократов, владевших этим домом. Позднее, уже сделав карьеру, Вильям мечтал стать хозяином поместья. Но ему это не удалось, зато сын его, Гэвин, преуспел. Для хозяев настали тяжелые времена, и Гэвин изводил их до тех пор, пока они не продали ему поместье. В тот день, когда он смог показать отцу документы на право владения Стрэнд-Хаусом, Гэвин испытал особую гордость. Но даже и тогда Вильям нашел причину, чтобы пожаловаться.

«Почему документы не оформлены только на тебя?»

«Из-за налогов, папа, – терпеливо объяснил Гэвин. – Если дом будет оформлен и на Лиз, то он будет гораздо дешевле. Не волнуйся. Все это только на бумаге».

Но вышло иначе. Лиз полюбила поместье и море. Ей захотелось здесь обосноваться, сделать это место своим домом. Гэвин устал объяснять ей, что их дом должен находиться в Лондоне. Всякий раз Лиз резонно отвечала на это: «Там нет никакого дома – лишь выставка для людей, которых ты стремишься перещеголять. А я хочу иметь дом...»