Это он знал. Но его сыну не обязательно жить в одном из таких мест.

В холле был светлый кожаный диван, явно маркий, ковер, как будто привезенный с базара в Стамбуле, и четырехфутовая стеклянная ваза с павлиньими перьями. Ваза эта, кроме непрактичности и очевидной нелепости, казалась еще и очень хрупкой. Джи Ди мог держать пари, что ребенка, вероятно, загрызли бы, если бы он играл здесь в мяч, бегал или приходил с грязными ногами.

Бьюфорд обнюхал какое-то дерево в кадке и моментально забыл, что он обучен хорошим манерам.

– Не смей! – воскликнул Джи Ди.

Пес опустил лапу и посмотрел с обидой.

– Ну, разве можно его упрекнуть? Бью просто решил, что дерево не может расти в доме.

Бью опять посмотрел обиженно и, засопев, поплелся за ними к лифту. Он заскулил, когда двери плавно сдвинулись.

– Мне и самому не нравится, – пробормотал Джи Ди.

– Что не нравится?

С риском прослыть полной деревенщиной он скованно произнес:

– Лифты. Слишком тесные. Мне не нравится, как они действуют на мой желудок.

Если бы Тэлли рассмеялась, он мог бы начать урок поцелуев прямо сейчас, чтобы стереть с ее лица это самодовольное высокомерие. Но она не рассмеялась, наоборот, в ее глазах промелькнуло сочувствие! Из лифта Бьюфорд выбежал в панике, чуть не сбив с ног старую женщину в розовом спортивном костюме.

– Что я вижу?! – воскликнула та с негодованием.

Полный дом людей, живущих по уставу!

– Мисс Смит, разве вы не знаете, – сказала пожилая дама, – что собакам не разрешается входить в дом?

Тэлли стрельнула в него грозным взглядом, а Джи Ди расправил грудь. Он терпеть не мог старых летучих мышей. Наверняка таким же тоном соседка разговаривает с его сыном. Не бегать! Слишком много шума! Не играть! Он мог бы поспорить, что эти таблички на траве – ее рук дело.

– Агент под прикрытием, – бросил он, кивнув в сторону собаки, – К-9.

– О!

Дама проводила его любопытным взглядом вампира и неохотно вошла в лифт.