— Вот именно сюда, подальше от городского шума и суеты, и приезжает в редкие часы досуга один из самых солидных участников на рынке недвижимости. Здесь он расслабляется в домашней обстановке, обдумывает свои грандиозные планы, празднует очередную финансовую удачу, — тоном опытного экскурсовода говорила София Гейбл, подъезжая на стареньком автомобиле цыплячьего цвета к загородному дому Грея Барлоу. — Или… — она заглушила и так еле живой мотор, — в этом глухом и темном углу зализывает раны после крупного коммерческого фиаско, стоически сдерживая стенания от боли и разочарования.

Выпрыгнув на подъездную дорожку, девушка лихо хлопнула дверцей своей заслуженной колымаги и замерла, подбоченясь.

Загородный дом Грея Барлоу, внушительное сооружение из серого камня с терракотовой черепичной крышей, возвышался у подножия горного склона. К веранде дома примыкал роскошный тенистый сад, ее столбики были увиты виноградными лозами с крупными лапами изумрудных листьев и тяжелыми, почти созревшими гроздьями. В низине раскинулись луга диких трав и цветов, распространяющих по всей округе медвяные ароматы. Стояла такая тишина, что слышно было лишь стрекотанье кузнечиков.

Место представляло собой идиллическую противоположность шуму и гаму суетной жизни в Мельбурне. Но София, чья кипучая энергия всегда была при ней, не сомневалась, что сможет адаптироваться даже к такой умиротворяющей обстановке.

Она взглянула на беленького вислоухого крольчонка в глубокой корзинке, который ритмично подергивал влажным розовым носиком и настороженно принюхивался. София взяла корзинку с пассажирского сиденья. Крольчонок отважился на мгновение выглянуть из своего плетеного гнезда, но тотчас же трусливо скрылся.

— Не притворяйтесь, Альфред. Нам доподлинно известно, что вы любите новшества, — обратилась к крольчонку София Гейбл.