— Никто из них никогда не поднимал на меня руку, — надменно возразила она.

— Им это и не нужно было, — презрительно кивнул Келвин. — Слова иногда имеют не меньшую силу, чем физическое воздействие.

Фреда некоторое время пристально смотрела на него.

— Чушь! А теперь, я надеюсь, ты скажешь, зачем пришел, и уйдешь. — Она говорила раздраженно, потому что Келвин, как всегда, сумел вывести ее из себя. — Кстати, я не думаю, что твоя мать одобрила бы то, что ты решил навестить бывшую невесту своего брата!

Ей хотелось напомнить ему о том, что Милдред никогда не одобряла его фамильярности с ней, и вряд ли это изменилось после смерти Джулиана.

— Возможно, вот только ее мнение меня не интересует!

Фреду всегда поражали отношения Келвина с матерью. Милдред Джадсон была сильной женщиной. Оставшись одна с тремя маленькими детьми на руках, она, не теряя времени на оплакивание мужа, взяла на себя роль главы семейства.

Джулиан, как старший сын, должен был сменить отца на политической сцене. Сибилла, младшая и единственная дочь, воспитывалась, чтобы стать женой и матерью — хотя, насколько Фреде было известно, пока что не стала ни той, ни другой. А вот Келвин отличался от остальных детей. Единственный в семье блондин, он всегда был смутьяном и не оправдал ни одной из надежд, возлагаемых на него матерью. Девушка грустно поморщилась.

— Как Милдред отнеслась к твоей работе на телевидении?

В его зеленых глазах зажглись озорные искорки.

— А ты как думаешь?

— О, нет, — засмеялась Фреда. — Тебе не удастся снова втянуть меня в это!

Она легко могла представить отношение миссис Джадсон к телешоу, которое ведет ее сын, так как оно просто не могло быть серьезным.

— Мама в ужасе, — подтвердил Келвин ее подозрения. — Когда вышла первая передача, она так рассердилась, что не разговаривала со мной целый месяц. Надо сказать, это был самый спокойный период в моей жизни!