– Вера, не унижайтесь! – тянул свое Платон.

– Это во мне патриотизм бушует! – не успокаивалась Вера.

– Я-то при чем? – жалобно заныла Марина. – На свадьбу-то придешь?

– Приду! Куда я денусь...

Вера и Платон понуро направились к двери.

Они закрыли за собой дверь и вышли на перрон.

– Теперь куда меня сунете? В камеру хранения?

– Как вы мне надоели! – сердито отрезала Вера. – Я за городом живу. У меня вот-вот уйдет последний автобус.

– Нет уж, это вы мне осточертели! – взвился Платон. – Все мои несчастья – из-за вас!

– Ну да, конечно, – кивнула Вера. – И человек погиб – тоже из-за меня.

– Это уже жестоко! – тихо сказал Платон и пошел куда-то в сторону.

Вера растерянно посмотрела ему вслед, потом бросилась догонять.

– Не сердитесь. Это у меня случайно вырвалось, – и улыбнулась. – Есть еще несколько минут и одна последняя надежда, чтобы вы не мучились на жесткой скамейке в зале ожидания.

– Это что же такое?

– Милиция. Только вы не подумайте... Просто у меня там друг работает... Да вы его знаете... Николаша. Тот, что с протоколом...

– Мысль удачная! – поддержал Платон. – Там уж меня никто не найдет.

...В вокзальном отделении милиции, куда заявились Вера и Платон, дежурный лейтенант допрашивал задержанного хулигана. У милиционера вид был измученный, а у хулигана, несмотря на синяки, – довольно бодрый. Лейтенант знаком попросил вошедших подождать и строго поглядел на задержанного.

– Синяк у вас откуда?

– Это столб об меня ударился! – Хулиган оставался невозмутимым.

– А по щеке кто заехал?

– Это семафор меня стукнул!

– Как фамилия семафора? – ехидно поинтересовался лейтенант.

– Я с ним не знаком, ну, клюква буду, – поклялся задержанный. – Я его бил впервые в жизни!

– Ну вот что, Спиридонов. Я вас в последний раз предупреждаю... – но закончить лейтенанту не удалось. Спиридонов проворно вскочил: