- Ну и пусть! Я не пойду! - арестант позволил себе немного взбунтоваться.

- Она вас так любит, - справедливо возмутился начальник.

- Она?… Меня?… - невесело произнес Платон.

- Это вы с ней выясните! Держите пропуск! Пойдете без конвоя! Я вам доверяю!…

- Куда я пойду? - голос Платона звучал жалобно.

- Она комнату сняла в поселке. Тут адрес записан. И чтобы совместить приятное с полезным, возле станции зайдете в мастерскую, к Ивану Герасимовичу, и возьмете из ремонта аккордеон! Вы музыкант, проверьте, как починили!

- Слушаюсь! - понуро согласился Платон.

Он мог отказаться идти к жене, но отказаться идти за аккордеоном он не имел права.

А офицер снова стал строгим и официальным:

- Учтите, Рябинин. Пропуск до утренней поверки. Ровно в восемь - быть в строю. Опоздание приравнивается к побегу. Идите!

Потом на вахте, на воле - это место называется бюро пропусков - охранник придирчиво изучал "увольнительную" Платона.

- Значит, так, - наконец сказал он жестко, привычно обыскал заключенного и отодвинул тяжелый засов, - пропуск у тебя до восьми утра. Будь, как штык! Опоздаешь - это побег. Припаяют новый срок! Пошел!

Дверь отворилась, и Платон очутился на воле, где он уже давно не был.

Колония, обнесенная, как и положено, высоким глухим забором со сторожевыми вышками, находилась в чистом поле. Вокруг нее не было никаких строений. От ворот уходила в жизнь накатанная дорога, вдоль которой сиротливо тянулись столбы с проводами.

Платон побрел по дороге навстречу поземке. Пройдя несколько шагов, остановился, постоял. Затем решительно повернулся, заспешил обратно и забарабанил в дверь вахты.

Охранник приоткрыл окошко:

- Ты чего забыл?

- Пустите меня обратно!

- Ты поручение выполнил?

- Какое? - не понял Платон.

- Аккордеон принес?

- Меня не за этим, меня к жене отпустили.