– Но я в этом и не сомневаюсь.

– А сидеть в номере отеля и ждать меня, думаю, не самое веселое занятие.

– Я могла бы в это время осмотреть город или еще что-нибудь в таком же роде.

– Я уже сказал «нет», и это значит «нет». – Рональд вновь принялся за еду. – Хорошо, что есть десерт.

Но у Мередит испортился аппетит.

Она небольшими глотками отпивала белое вино, не притрагиваясь к еде. Поверх ободка бокала она наблюдала за Рональдом, за неторопливыми движениями его крупных рук, за чуть сдвинутыми бровями над льдистыми серо-голубыми глазами, за невозмутимо сомкнутыми губами.

Что-то было не так. Что-то переставало ей нравиться. Что-то беспокоило ее все сильнее…

– А чего ты хотела? – спросила Элинор, неспешно поднося к губам широкий коньячный бокал, на два пальца заполненный терпким золотистым напитком.

Мередит сидела в кресле, подтянув к себе ноги. Ее коньяк оставался нетронутым.

– Я сказала тебе то же самое, что и он. Я сразу предупреждала тебя.

Все внутри у Мередит дрожало от обиды.

– Да брось ты, – засмеялась Элинор, посмотрев на подругу. – Не нужно делать такой страдальческий вид. В сущности, не произошло ничего плохого. Ничего страшного не произошло. Просто вы затронули тему, которая раньше не поднималась. Ничего ведь не изменилось, согласись. Но то, что раньше не озвучивалось, было озвучено.

– О чем ты?

– Мередит, – вздохнула Элинор, – ты же не думала, что Рональд к тебе серьезно относится?

Мередит оторопела.

– А как же он относится?

– Раньше ты об этом никогда не задумывалась?

– Не знаю.

– Понятно. Просто брала то, что дают, и предпочитала не анализировать.

– Я не знаю.

– Милая, да кто же будет за тебя думать, если не ты сама?

– Но ведь… А разве ты не могла мне сказать?