– Людей любишь рисовать? – спросила Мередит.
Эдмунд задумался.
– Людей?..
– Да, людей, – нетерпеливо повторила Мередит.
– Знаешь, не могу ответить тебе на этот вопрос с уверенностью. То, что у меня люди получаются неплохо – наброски, портреты, – это факт. Но для этого нужно особое настроение.
– В чем именно оно должно быть особым?
– Понимаешь, мало интересных человеческих лиц вокруг. По крайней мере, на мой взгляд. Мало ярких индивидуальностей, фактурных персонажей. Красивых, тонких лиц.
– А по моему, их все-таки намного больше, чем тебе кажется?
– Может, и больше. Но не каждая модель, которая соглашается мне позировать, долго выдерживает. Я очень придирчивый автор. Нужно сидеть спокойно, неподвижно, а людям это тяжело. Я привык рисовать очень неторопливо, вдумчиво, прорабатывая каждую деталь, освещая каждую грань. Мало кто способен очень долго и тихо сидеть, а я настоящий узурпатор, – засмеялся Эдмунд.
– Может, я как-нибудь пожертвую собой в качестве эксперимента?
– Какого эксперимента?
– Нужно же выяснить, кто ты на самом деле: узурпатор или гений.
– Не считаю себя гением. Я просто люблю то, что делаю. Мне нравится рисовать. Мне нравятся и сам процесс, и результат работы. Мне повезло: я рано нашел себя. Возможно, именно поэтому я мало знаю мир, мало что познал. Мир стал видеться мне через призму моего увлечения.
– Какая глубокая философская мысль, – заметила Мередит.
– Да нет, ну какая же это философия. Просто я об этом задумывался. Когда мне удается скопить денег, я уезжаю куда-нибудь, в какое-то новое место, но, вместо того чтобы исследовать его и изучить с человеческой точки зрения, я целиком и полностью пропадаю в красках и бумаге. Наверное, множество интересных вещей проходит мимо меня…