— Видишь ли, у меня в мозгу сразу что-то зазвенело и приказало не пропустить эту женщину, потому что она — единственная.

Неужели он тоже интуитивно чувствует, что Эрин — та самая, единственная? Но ядовитый внутренний голос подсказывал: он слишком торопится. Однако Питеру не хотелось выпускать ее из виду и отказаться от того, чего раньше в его жизни не было. И неважно, что ему, скорее всего, не повезет.

— Ой!

Испуганный крик исходил от одной из воспитательниц, так как какой-то тип кинулся в кружок танцующих детей, схватил маленького мальчика и прижал к груди.

— Он мой сын! — воскликнул мужчина, когда ему попытались воспрепятствовать.

Дети начали визжать и плакать, а Питер бросился вперед к поляне под смоковницей, где, судя по всему, вот-вот разыграется трагедия.

— Я его отец и имею право взять Томаса с собой.

— Мистер Харпер, его мать оставила Томаса на наше попечение… — урезонивала мужчину старшая воспитательница.

— Его мать забрала у меня Томаса!

— Выясняйте это со своей женой.

— Мне она запрещает быть с ним, а чужим людям доверяет! Я его отец!

— Если вы уведете Томаса, мы будем вынуждены вызвать полицию.

— Мистер Харпер, ваше поведение неблагоразумно. Если вы попадете в тюрьму, то никогда не увидите своего сына, — умоляющим тоном произнесла Эрин.

Но в ответ раздался резкий хриплый смех.

— И, по-вашему, это справедливо? Чтобы эта сука, моя жена, обманным путем лишила меня сына?

— Вам следует обратиться в суд, — настаивала Эрин. — Ваше дело будет законным образом рассмотрено.

— Законным? — в голосе мужчины смешались гнев, слезы и отчаяние. — Она напела столько всякой лжи адвокату, что у меня не остается другого выхода. Я смирился с тем, что у нее любовник, но лишить меня сына… Нет, нет! Нет!

Крики мужчины становились душераздирающими.