— Произошло какое-то недоразумение, — сказал он все с той же улыбкой, но несколько растерянно. — Мне совсем ни к чему две комнаты, и уж тем более балкон. Я заказывал…

— А-а, кажется, я все поняла! — воскликнула Эвелин, облегченно вздыхая. — По-видимому, администраторша, которая вчера уволилась, вписала ваш заказ в колонку напротив имени другого клиента. — Она рассмеялась, вспоминая каменное лицо и угрозы Барнса. — Мне очень жаль, что так получилось. Сейчас мы все уладим.

Оставлять свой пост в столь суматошный день Эвелин не хотелось. Но на ее счастье из коридора, ведущего в ресторан, как раз в этот момент вышла молоденькая горничная в синем платье и белом переднике. Эви окликнула ее и, когда та приблизилась к стойке, попросила сходить в четыреста пятнадцатый номер и позвать оттуда постояльца. Позвонить сама Барнсу она почему-то не решилась.

Он спустился минут через десять, в течение которых Эвелин и Пондерс вели оживленную беседу о Лос-Анджелесе, об Анахайме и о Сейлеме, откуда приехал последний. Барнс выглядел еще более недовольным, чем в свое предыдущее появление в холле. Эвелин пришлось незаметно ущипнуть себя за запястье, чтобы не нахамить ему или не ляпнуть лишнего.

— Насколько я понимаю, найти подходящий номер в другом отеле вам не посчастливилось, — произнесла она с неестественно любезной улыбкой. — А я ведь вас предупреждала.

— Зачем вы позвали меня? — проигнорировав ее шпильку, спросил Барнс. — Гонять жильцов туда-сюда тоже входит в список отличительных особенностей вашего отеля?

Пондерс уставился на него с недоумением, — и одна его бровь поползла вверх.

— Нет, не входит, — невозмутима ответила Эвелин. — Просто ваш случай исключительный.

Барнс ухмыльнулся.

— Какая честь! Я непременно поговорю об этой исключительности с хозяином вашего балагана.

— Пожалуйста. — Эвелин широко улыбнулась, и ее белые ровные зубы блеснули. — Только сначала переселитесь в номер с двумя комнатами и балконом. А то, не дай бог, задохнетесь от недостатка свежего воздуха.