– Что? – непонимающе переспросила она.

– Как вас зовут? Или вы хотите оставаться загадочной незнакомкой?

Шарни заставила себя встряхнуться.

– Во мне нет ничего загадочного, – усмехнувшись, заметила она. – Меня зовут Шарни Джонсон.

– Шарни, – повторил он. – Очень необычное имя. Но оно вам подходит. А вот и наш официант. Вы уже выбрали что-то, Шарни, или рискнете доверить выбор мне? Хотя это не будет риском, так как я уже много раз завтракал здесь, правда, Рональд?

– Правда, мистер Палмер, – вежливо отозвался официант.

– Отлично, – сказала она, отметив про себя, что самоуверенность Адриана граничит с высокомерием.

– Вы любите морепродукты? – спросил он, изучая меню.

– Да.

– А вино? Белое любите?

– Да.

– В таком случае, Рональд, нам филе леща, приготовленное на пару, с салатом, пирог с миндалем и сливами с кремом. Но сначала принеси бутылку того вина, которое я пил на днях. Ты знаешь какого.

– Я все понял, мистер Палмер.

Шарни только подивилась выдержке официанта. Для нее давно уже никто не заказывал еду с таким пафосом. Рей всегда становился нерешительным, когда нужно было что-то выбрать в ресторане. Принятие решений не являлось его коньком. Этим всегда занималась Шарни.

Раньше. Ее умение принимать решения куда-то испарилась после того, как она получила денежную компенсацию. Как будто раньше она заставляла себя быть сильной, а потом расслабилась.

То, что она получила три миллиона, было слабым утешением, ведь никакие деньги в мире не могли вернуть ей мужа и их прекрасного ребенка.

Но жизнь продолжается, как любила повторять ей Жанис.

Сестра могла бы сейчас гордиться ею… или могла бы подумать, что Шарни преследует определенные интересы. Например, притворяется, что Рей жив и ничего не изменилось.

Но это не так. Пускай сидящий напротив нее мужчина выглядит как Рей, но по натуре он совершенно другой человек. Она могла бы притвориться, что перед ней Рей, если бы только ее визави молчал.