Обуявший ее ужас вырвался в стоне отчаяния, и Трейси натянула на себя простыню с одеялом.

Грубый мужской голос заставил ее вздрогнуть:

— Вот.

Она едва успела бросить взгляд туда, откуда несся голос, как, пролетев по воздуху, на нее упал белый махровый халат.

— Надень и умойся. Твое платье висит на вешалке в ванной.

В ногах кровати, словно судья с Дикого Запада, выследивший преступника, которого намерен линчевать, стоял Тай Кэмерон. В его холодном взгляде отражалось презрение. Потрясение, которое Трейси испытала, обнаружив его присутствие, быстро сменилось чувством непреодолимого стыда.

— Г-где я? — услышала она собственный голос, больше похожий на карканье вороны.

Жесткие губы Тая скривились.

— Протрезвей и пошевели мозгами.

Слова прозвучали как пощечина, отчего лицо Трейси залило горячим румянцем. У нее заныло сердце, когда взгляд Тая внезапно стал равнодушным. Этот взгляд ясно давал понять, что ей вынесен приговор, она признана виновной и не заслуживает дальнейшего внимания.

Как бы подчеркивая это, Тай отвернулся и пошел к двери. И так решительно захлопнул ее за собой, что в Трейси все вздрогнуло. Пробежавший по коже мороз проник в сердце, точно кусочек льда. Она презренна и безнадежна. Таю Кэмерону каким-то образом хватило лишь взгляда и нескольких скупых слов, чтобы подкрепить тайные подозрения Трейси по поводу себя и мрачные опасения по поводу того, как сложится ее дальнейшая жизнь.

Она была богата, богата почти до неприличия. Ей еще и двадцати трех не исполнилось. Она была молода, выглядела прекрасно, но жизнь ее была никчемной. У Трейси не было ни одной близкой души, не было ни цели, ни стимула к существованию.

Уйди она в любой момент из жизни, вряд ли хоть кому-нибудь на Земле, кроме матери, было бы до этого дело. Да и то... единственное, что занимало бы Рамону, узнай она, что ее дочь умерла, так это сделала ли Трейси завещание и оставила ли ей деньги.