Валентин Валентинович свесился из окна:
– Товарищ! Я все видел, сейчас спущусь.
Через минуту он стоял во дворе, спокойный, внушающий доверие, показал на Витьку:
– Нож его, он им играл, довольно неосторожно, кстати. И мучил мальчика. А этот молодой человек, – он протянул тонкий палец в сторону Миши, – вступился… – Он повернулся к Зиминой: – Если не ошибаюсь, за вашего сына.
– Да, – сказала Ольга Дмитриевна. – Витя! Ведь ты уже большой… Разве Андрей тебе товарищ?
– Что скажешь? – спросил милиционер у Витьки.
Витька молчал, злобно посматривая на Мишу.
– Нехорошо, девочка, лгать, некрасиво, – сказал Валентин Валентинович Белке.
Милиционер опустил нож в сумку.
– Разберемся, пошли!
И вместе с Витькой направился к воротам.
– Благодарю вас, – сказала Ольга Дмитриевна Валентину Валентиновичу.
– Мадам… Гражданка… Я просто сказал правду.
3
Валентин Валентинович вернулся к себе, на четвертый этаж.
– Дорогой мой, – сказал Юре, – ты оказался не на высоте. Ты побаиваешься Альфонса Доде? Кстати, кличка ему не подходит.
– Я его не боюсь, – вспыхнул Юра, – но Миша ненавидит меня, как буржуя; если бы я вмешался, он бы расценил это как подлизывание. Не беспокойтесь за него: он не нуждался ни в вашей защите, ни в моей.
– Правду надо защищать всюду, всегда и везде. – Валентин Валентинович уселся в кресле и закурил тонкую папиросу. – Что касается Альфонса, то он кончит тюрьмой. Околачивается во дворе с финкой, взрослый парень!
– А куда ему идти? В комсомол? Зевать на собраниях?
– Ты тоже не комсомолец.
– И что меня ждет? В институт не примут: не рабочий, не сын рабочего.
– Принимают и не рабочих. Твой отец – врач, поступай в медицинский.
– Ковыряться в чужом сопливом носу?
– Что же тебя привлекает? – в свою очередь спросил Валентин Валентинович.