Студия встретила ее обычным гомоном и изобилием света.

Кэтрин привыкла обгонять время года на один сезон. Сейчас, когда на улице потрескивал морозец, а земля была устлана толстым слоем снега, в этом просторном помещении с подиумом и ширмами уже правила весна и вовсю шла работа с коллекцией легких костюмов. Желтые, белые, красные, оранжевые, в озорную полоску… Их вытаскивали из огромных коробок и целлофана и развешивали, готовя к съемкам.

Кэтрин, несмотря на полный сумбур в голове и сумятицу в душе, в назначенное время грациозно и с совершенно спокойным видом прошествовала к ширме, рядом с которой красовалась диковинная фигурка из бронзы.

Зажглись прожекторы, и модельер — парень лет тридцати в свободном зеленом пиджаке и оранжевом галстуке — подскочил к Кэтрин, чтобы поправить лацкан на коротеньком жакете цвета киновари.

Пройдись туда-сюда. И улыбайся! — скомандовал фотограф по имени Джеффри.

Стройная и величавая, с обворожительной улыбкой на пухлых губах, покрытых яркой помадой, Кэтрин лениво, с каким-то кошачьим изяществом продефилировала вдоль ширмы в одну сторону, потом в другую.

— Отлично! — крикнул Джеффри. — Теперь расстегни жакет и покрутись на месте…

После съемок Кэтрин как обычно ужинала с Энн, подружкой-фотомоделью.

Та без умолку болтала, рассказывая о многочисленных кавалерах и о том, как с одним из них она ездила кататься на лыжах.

Кэтрин кивала, хотя почти не слушала Энн. Все ее мысли крутились вокруг сегодняшней неожиданной встречи.