Но вот эта встреча состоялась. Вовсе не на нежных песках, не в лучах ласкового южного солнца, а в зимнем Нью-Йорке, холодном, белом от снега.

Она, естественно, помнила, что Бернард не добавляет в кофе сливки. В ее памяти жило все, что было связано с ним, каждая незначительная мелочь. Временами это казалось ей просто ненормальным.

Нельзя зацикливаться на человеке, с которым тебя связывает лишь непродолжительный роман, давно оставшийся в прошлом, твердила себе она, недоумевая и даже злясь. Но все оставалось по-прежнему.

— Пожалуйста, — сказала она, придвигая Бернарду чашку и садясь за стол напротив него.

— Спасибо.

Интересно, что еще Кэтрин помнит обо мне, размышлял он, неотрывно глядя на нее. И что думает по поводу того своего бесстыдного поступка?.. Мучает ли ее совесть? Хотя бы немного…

В нем до сих пор жила боль. Боль от предательства.

К сожалению, оно было не единственным в его жизни. Еще один удар в спину нанесла ему спустя два года Барбара, его жена. Но тут была несколько другая ситуация. С первых дней их совместной жизни он отлично осознавал, что не сможет стать для нее хорошим мужем, поскольку женился на ней не по любви, а из чувства долга перед родителями…

Кэтрин съела кусочек хлеба с кремом и печально вздохнула.

— Больше мне нельзя. Нам положено соблюдать диету. — Она рассмеялась и поднялась, чтобы налить себе еще кофе. — Потому-то частенько я просто умираю с голоду!

Бернард окинул восторженным взглядом ее совершенную фигуру. Интересно, неужели лишний кусок хлеба мог бы мгновенно испортить эту тонкую талию? — подумалось вдруг ему. — Ведь над такой прелестью ничто не властно… Разве что время.