У Кэтрин все плыло перед глазами, а голова раскалывалась. Тошнота душила, и очень хотелось пить.

Стивен бережно довел ее до коттеджа, в котором жил, но заводить в дом побоялся, — ей полезнее было находиться на свежем воздухе.

Он ухаживал за ней, как за маленьким ребенком. Когда ее все же вырвало, сбегал за водой, умыл ей лицо, вытер его полотенцем и уложил на широкую скамейку во дворе. Потом сходил в кухню и вернулся с бокалом морса.

— Выпей это. Станет легче.

На ней было коротенькое лиловое платье и босоножки такого же цвета.

Босоножки Стивен с нее снял, а на платье расстегнул две верхние пуговицы. Кэтрин встрепенулась.

— Неужели ты думаешь, что я собираюсь воспользоваться твоей беспомощностью? — обиженно спросил он. — Я не позволю себе ничего лишнего, можешь ни о чем не переживать.

Оставлять ее одну в таком состоянии было небезопасно. Стивен снял с себя рубашку, мокрую от пота, сел на скамейку, приподнял голову Кэтрин и уложил на свои колени, повернув к себе лицом. Во-первых, в таком положении она не захлебнулась бы рвотой, если бы ей опять стало плохо, а во-вторых, он видел ее лицо и мог контролировать ситуацию.

Бернард увидел их в тот момент, когда измученный Стивен уже спал, а Кэтрин лежала в полудреме, постепенно приходя в чувства.

Она тоже его видела. Он остановился у ограды как вкопанный и на протяжении нескольких мгновений смотрел на нее, не веря собственным глазам. Потом резко повернулся и ушел прочь.

На следующий день Кэтрин проснулась в омерзительном состоянии. События предыдущего дня одно за другим стали всплывать в памяти.

Я должна поговорить с Бернардом, думала она по пути домой. Пусть он расскажет мне о своей Барбаре… Быть может, она ему вовсе не невеста… Быть может, все обстоит по-другому…

Бернард не пожелал с ней разговаривать, он был все еще в слишком подавленном состоянии после увиденного накануне.