— Как я могу покинуть такую красоту?

Изящным жестом Рената показала на великолепный вид, открывавшийся из окна дома ее отца — теперь ее дома. Фруктовые деревья стояли в цвету, воздух был пропитан запахом трав. Среди цветов, посаженных ее отцом, жужжали пчелы.

Рената вдруг побледнела, по позвоночнику пробежала ледяная струя. Как и другие американцы, живущие в Италии, ее отец сохранял здесь кусочек своей бывшей родины.

Забыв о своих гостях, она смотрела на сад, и в ее мозгу звучал вопрос: почему?

Почему отец, с которым у нее были очень близкие отношения, хранил это в тайне от нее? Почему, сколько она себя помнила, он ни разу не уезжал из Италии? Может, он ненавидел свою бывшую родину, или была другая, более страшная причина, заставившая его отвернуться от своей страны?

Несмотря на теплый вечер, Рената почувствовала озноб. Это была тайна, которую она во что бы то ни стало, хотела раскрыть.

— Там женщина на кладбище! Она бросает пыль! И у нее горб на животе!

Томми, необычайно возбужденный, вбежал в церковь, словно за ним гналась стая волков. Он был одет по-воскресному, но уже успел испачкать праздничный костюмчик. С горящими глазами мальчик ворвался в служебное помещение и резко затормозил, остановленный суровым взглядом отца, который пил традиционный кофе после службы.

Прошло две недели с того дня, как Мартин узнал, что он незаконный наследник Гринвуда. Он обещал матери не торопиться с выводами. Теперь все дни и ночи он только и делал, что задавал себе бесконечные вопросы, и каждый раз, когда он приходил к какому то решению, его начинала заедать совесть.

Радость приносил только Томми. Мартин улыбнулся сыну, подумав, что уже привык к его своеобразной детской речи. Наверное, увидел женщину в положении, решил он.

Извинившись перед отцом Джозефом, Мартин поставил кофейную чашку на стол и решил выяснить, что увидел Томми на кладбище при церкви.