— Я утомил тебя своей болтовней, мама, поспи немного, — мягко сказал он.

Лаура Фарино сердито сверкнула глазами, которые, казалось, единственные жили на ее некогда красивом лице.

— Не надо обращаться со мной, как с сумасшедшей, — натужно прохрипела она. — Я еще в здравом уме. Ты не Фарино, и я хочу, чтобы ты знал это.

— Мама!

Мартин вздрогнул, услышав еще раз это ужасное известие. Ему также тяжело было смириться с тем, что ее красивый, мелодичный голос превратился в хриплое карканье.

— Это правда. Ты не имеешь никаких прав на поместье. Взгляни на себя! — приподнявшись на локте, продолжала горячиться она из последних сил. — В тебе нет ни капли крови Фарино. Где у тебя светлые волосы? Живот? Расширяющийся книзу нос? Я знаю, кто был твоим настоящим отцом. Это мой любовник, говорю тебе!

Мартин отказывался в это верить.

— Не волнуйся, — тихо сказал он. — Может, тебе приснился сон…

— Нет! — Лаура схватила его за руку костлявыми пальцами, обтянутыми бледной пергаментной кожей. — Знаешь, почему я не позволила назвать тебя в честь одного из предков Фарино? Я нарушила эту традицию, потому что отчаянно хотела оставить что-то от твоего отца. Хотя бы имя, которое свяжет тебя с ним…

— Мартин? — Он нахмурился, отчего его черные брови изогнулись домиком.

Мать смотрела на него так, словно видела не его, а кого-то другого, и Мартин почувствовал, как его спина покрылась холодным потом. Нет, подумал он в ужасе, этого не может быть!

— О нет, я не решилась дать тебе его имя. — Лаура прикрыла на секунду глаза. — Ты видел свои детские фотографии. Ты родился с копной черных волос. Как у моего любовника. — Ее бескровные губы тронула едва заметная улыбка. — Я понимаю, что это тяжело, но ради самого себя поверь в то, что я говорю тебе! — воскликнула Лаура, вкладывая в эти слова последние силы. — Я нахожусь в абсолютно здравом уме. Эту тайну я хранила всю свою жизнь, но я должна очистить совесть перед смертью. Говорю в последний раз: ты не сын Эдварда Фарино!