Но мужчина спас ситуацию: улыбнулся и кивнул.

— Да, вы случайно смахнули его со спинки стула, когда взяли свой кейс.

— Кейс? — машинально повторила она.

Глаза, которые буквально заколдовали ее, были такими грустными... Зато улыбка была такой ослепительной!..

Мужчина указал на ее сумочку.

— В ней может поместиться целый костюм и пара сменной обуви.

Кирстен рассмеялась.

— Я часто путешествую, так что желательно, чтобы все было под рукой. Ну, вы знаете, ручки, записные книжки и вся та мелочь, которую я обычно никак не могу найти дома.

Улыбка его стала шире, но почему-то глаз его так и не коснулась. Казалось, в них навечно застыла грусть, делая их бездонными и почти черными. Женщине снова захотелось как-нибудь утешить печального незнакомца.

— Что до путешествий... я вас так понимаю. Сам улетаю завтра утром, и хотелось бы сегодня поспать перед вылетом...

— Вы тут по работе?

— Да.

— Какая жалость, что вы здесь ненадолго, — выпалила она вдруг, желая хоть как-то начать разговор с этим загадочным мужчиной, который по пути подбирает чужие женские пальто, случайно упавшие со стула, и которого словно окутывает невидимым покровом глубокая печаль.

— Вы имеете в виду, это плохо для меня? — спросил он, выделяя последнее слово. — Учитывая ваш акцент, я догадываюсь, что вы тут тоже по работе.

— Ну, не совсем... Вообще-то у меня выходные, — сказала она, досадуя на то, что приходится вести этот дурацкий вежливый диалог. Но она и в самом деле не знала, как начать беседу.

— Вы здесь не отдыхаете, — вдруг заметил он.

Она подняла бровь, удивленная его тоном.