— Ты приехал, чтобы купить камень?

— Бриллиант, — ответил Джеймс.

Он проехал полмира, чтобы купить бриллиант?

— Должно быть, какой-то особенный?

— Ты права. Можно сказать, что он имеет для меня сентиментальную ценность.

Пока он говорил, Эмили бросало то в жар, то в холод, а пальцы нервно вертели золотой ободок обручального кольца. В конце концов она сняла его и протянула ювелиру.

— Я принимаю ваше предложение.

Ювелир кивнул и спрятал в карман кольцо — то самое, которое Берт преподнес Эмили восемь лет назад по случаю их бракосочетания.

— Вы возьмете чек, леди Маккензи?

— Да, — пробормотала Эмили, с трудом проглотив образовавшийся в горле комок. — Благодарю вас.

Ювелир скрылся за дверью подсобного помещения.

— Ты продаешь обручальное кольцо? — удивился Джеймс, глядя на нее из-под полуопущенных ресниц. Они у него были черные, длинные, с загибающимися кверху кончиками.

— Это очень уважаемый ювелир, — ответила Эмили, раздосадованная тем, что вынуждена оправдываться.

— Тебе не хватает наличности?

— Мне всего хватает.

Сказать Джеймсу правду она была не готова. Ей не хотелось, чтобы ее жалели. Она не нуждалась в сочувствии, особенно в его сочувствии. Из них двоих она выбрала Берта, и точка.

— Я не знала, что ты вернулся в Европу.

— Я купил дом в предместье Амстердама.

— Вот как?

— Я живу здесь несколько месяцев в году.

— Я не подозревала.

Джеймс уловил в голосе Эмили скрытую боль. Он догадывался, что ее брак с Бертом оказался неудачным, если не сказать несчастливым, хотя она никогда не отзывалась о муже плохо.

— Я постоянно курсирую между Европой и Западной Африкой.

Он не видел ее несколько лет. Эмили по-прежнему была красива, вернее она стала еще красивее и совершеннее. Ее черты приобрели скульптурную утонченность и законченность. Не всякий пластический хирург мог сотворить с женщиной то, чем наделила Эмили природа.