— Дай мне несколько строк где-нибудь на видном месте. От своего имени я извещу читателей, что Сэнди Прайс не мошенница.

— Это всего лишь слова, дорогая, а нужны доказательства.

— Они будут, ты их получишь! Сейчас весна, но к осени, когда для черепах опять начнется сезон гнездования, я сниму на Фрисколе новую серию. Обещаю, она станет лучше прежней. Клеветник окажется посрамленным и заплатит мне по суду сполна, а «Виндоу» вся эта шумиха пойдет только на пользу… Первый раз я снимала второпях, у меня было всего несколько дней, теперь же обстоятельства меня не ограничивают…

— Молодец. Я боялся, ты скажешь, что не в форме, что у тебя других дел по горло…

— Все так и есть, однако можешь быть спокоен, я не подведу.

Чуть помолчав, Роджер осторожно спросил:

— Можешь не отвечать мне, Сэнди, если не хочешь… Дело, конечно, прошлое, но, ради всего святого, почему ты уничтожила все негативы?

— А ты разве не знаешь? Разве ты сам не был свидетелем тому, в каком аду я жила? Я проклинала тот день, когда познакомилась с Тони Тернером, наши вечные стычки и примирения, даже память о Фрисколе со всеми его черепахами!.. Когда я резала ножницами пленку и рвала фотографии, был как раз кульминационный момент наших отношений. Я ставила в них последнюю точку…

— Ну, ну. — Роджер Рид успокаивающе погладил Сэнди по голове. — Вот тебе бумага, ручка, пиши свое обращение к читателям. Его мы опубликуем немедленно, а новую серию фотографий — в осеннем выпуске еженедельника.

В другой раз Сэнди Прайс понадобилось бы всего несколько минут, чтобы сочинить два абзаца текста, но сейчас… Мучительные воспоминания мешали сосредоточиться. Она гнала их прочь, но ничего не могла с собой поделать. Давние события всплывали в памяти с такой ясностью, будто произошли вчера…

1

Ну где же Тони? Время поджимает. Ему еще нужно принять душ и переодеться перед банкетом, не идти же в пропотевшей майке и грязных носках.