Когда они выехали к проливу, Сэнди неожиданно увидела новый мост — большой, внушительный, триумф современной индустрии, способный выдержать натиск самого свирепого урагана.

— Да у вас тут прогресс! — невольно воскликнула она.

Тони нахмурился.

— Если под прогрессом подразумевается наплыв туристов, тут ты права, их появляется все больше благодаря этому чертову мосту. Но ни им, ни строителям нет дела, что так называемый прогресс нарушает хрупкое равновесие чисто природных сил. Боюсь, ничего живого здесь скоро не останется.

Узкая дорога вынырнула к крохотному поселку. Школьное здание под оцинкованной крышей, которое она помнила, оказалось забитым. Значит, рыбакам нечего ловить и они семьями подались в другие места. Сэнди насчитала несколько домишек, продуктовую лавку и старенькую церквушку. Жизнь здесь еще теплилась, окончательно свою битву «прогресс» пока не выиграл.

Джип повернул на проселочную дорогу и остановился у ветхого коттеджа, сколоченного из кипарисовых досок и горбыля.

Так вот каково убежище Тони, подумала девушка, отметив дюралевую бочку, служившую, очевидно, емкостью для воды. Живет на краю болота, без всяких удобств. Надо действительно любить свое дело, чтобы добровольно существовать в подобных условиях.

— Я на минутку, только переоденусь, — сказал Тони. — Если хочешь, можешь зайти.

На этот раз Сэнди воспользовалась предложением. Но уже на пороге она поспешно отвернулась, сообразив, что «спальня», в которой Тони начал без всякого смущения раздеваться, оказалась всего лишь комнатой, совмещавшей в себе и гостиную, и кухню, и рабочий кабинет. Жилье вполне в духе Тернера — отсутствие какого-либо порядка, удобная, но разношерстная мебель. Деревянная стена над письменным столом утыкана гвоздями, на которых наколоты газетные вырезки, собственные карандашные наброски Тони, какие-то фотографии.