— Поделись со мной, Рыжик.

— Лучше не надо. — На ее щеке появилась ямочка, которую он так обожал.

Если она поддразнивает меня, я погиб, подумал Тони. Каждое прикосновение к ней сводит меня с ума. Постель ничего не решит, коли мы даже переспим. Она отправится обратно в свой Нью-Йорк, я останусь здесь. Не женатый, не холостяк… А выяснять отношения сейчас — нет уж!

Он осторожно втирал снадобье в ее руки. Случайно или преднамеренно Тони не смазал ей левую кисть. Сэнди задрожала, когда он поднес ее ко рту и коснулся языком ладони.

— Все такая же солоноватая, терпкая, без намека на сладость, — прошептал он, не поднимая глаз.

Память не обманывала Сэнди. Любовные игры Тони всегда начинал с этой ласки. Потом целовал шею, грудь, упругие соски, канавку, сбегавшую от пупка вниз, умело разжигая в ней страсть. Сейчас внутри нее все словно оживало. Томление охватывало тело. Нестерпимо хотелось вновь ощутить напор его мужской плоти и после растаять в изнеможении… Тони не прореагировал, вернее, не подал виду, что почувствовал ее призыв. Заставил себя сдержаться. Убрал снадобье и уложил Сэнди в постель.

— А ты где собираешься спать? — спросила она.

Расстегивая рубашку, он, казалось, и не подумал об этом.

— На диване, но через некоторое время, — ответил Тони, бросив на нее мимолетный взгляд. — Я немного на взводе. Пожалуй, посижу порисую…

Чувствуя себя покинутой, Сэнди зарылась в подушки. Как это типично для него — Тони даже не поменял постельное белье. Наволочки хранили его запах.

Он сел за рабочий стол и взял карандаш. Исподволь она наблюдала, как на спине под загорелой кожей взбугрились от напряжения его лопатки, как ладонью он машинально приглаживает непокорный хохолок волос на затылке. Смотрела Сэнди долго, пока усталость от этого длинного-предлинного дня не сморила ее. Но даже во сне ей виделся Тони, сидящий в круге света за столом. Спалось ей сладко, как иногда раньше…