— Черт! — Пиа недовольно поморщилась, вылезая из наполовину вырытой ямы, чтобы лучше разглядеть микроавтобус. — Они, должно быть, узнали о принце Антонио. Надеюсь, с нами тоже поговорят.

Дженнифер не видела связи между самым известным героем бульварных газеток и лагерем Хаффали — разве что и Расово, и Сан-Римини занимают северную часть Балканского полуострова, зажатые в горах между Словенией и Италией.

— Разве я не говорила? — Пиа удивленно подняла бровь. — Кто-то из беженцев слышал по радио, что принц Антонио завтра планирует посетить лагерь. Я же из Сан-Римини, вот они и подходили ко мне уточнить, правда ли это. Но из дворца подтверждения не присылали, поэтому я им сказала, что это всего лишь слухи.

Дженнифер нахмурилась.

— Ты права. Для поддержания имиджа у принца Антонио полно в Европе других благотворительных организаций, — сказала она. Принц был известен широкими жестами в отношении гуманитарных организаций, на которые он шел исключительно ради укрепления авторитета королевской семьи в глазах общественности. — Сюда он ни за что не поедет — с какой стати ему пачкаться!

Она подумала о великолепии королевского дворца. Лагерь Хаффали всего в пяти милях от границы и в тридцати — от дворца, но, кажется, Расово и Сан-Римини находятся па разных планетах. И большинство граждан Сан-Римини вполне устраивает такое положение.

Дженнифер заправила под бейсболку выбившуюся непослушную прядь и снова взялась за лопату.

— Продолжаем работать. Когда журналисты найдут меня здесь и узнают, что никакого визита королевской особы не предвидится, мы уже закончим с ямой. И тогда я попробую убедить их, что необходимо написать о самом лагере. Пусть мир узнает, что нам позарез нужны люди.