Плач немедленно сменился счастливым верещанием, отдаленно напоминавшим гавканье, и из пакета выбралось лохматое несуразное создание с раздутым пузом, кривыми ножками-палочками, клочковатой шерстью, торчавшей в разные стороны, и лопоухими ушами немыслимых размеров. Между этими самыми ушами помещались огромные изумленные глаза олененка Бемби и мокрый черный кожаный нос.

Щенку хватило двух секунд, чтобы понять: Божество, которому Щенок предназначался от рождения, нашло его! Божество спасло его! Божество – это лучшее, что есть в мире.

Ошеломленный – в основном могучим запахом помойки, исходящим от освобожденного страдальца – Дэн немного замешкался и не сразу отстранил от себя помирающего от восторга лохматика. В результате костюм оказался безвозвратно испорчен, а сам Дэн был облизан, обслюнявлен, обцелован и признан за единственного и неповторимого хозяина. Разумеется, отказаться от такого счастья было уже невозможно, и Дэн сунул щенка в машину. Тот немедленно написал от счастья на сиденье, сжевал половину дорожного атласа, после чего решил, что Божеству не хватает любви и ласки, и полез целоваться.

Машину отправили на химчистку, костюм выкинули, лохматика отмыли в трех шампунях, Дэн вымылся сам. В результате на свет появился Варфоломей, он же Бартоломью, он же Барт. Всего через полгода он превратился в здоровенного кабыздоха с ангельским характером и врожденной любовью к помойкам. Близнецы катались на нем верхом, а старшенький Билли планировал воспитать из Барта сторожевую и розыскную собаку…

В конце аллеи замаячил женский силуэт, и сердце Дэна взволнованно бухнуло в груди. Он не мог объяснить, как ему удалось узнать Мэри Лу. Узнал – и все.

Мэри Лу остановилась в двух шагах от Дэна, плотнее запахнула курточку. Сегодня она была в джинсах и кожаных кроссовках и гораздо больше напоминала прежнюю девчонку с седьмого этажа. Дэн откашлялся, чувствуя, как пересохло у него в горле.

– Привет… Я думал, что больше не увижу тебя.