Рашид прищурился.

– И что же это означает? Эви пожала плечами.

– Я обязана сделать это, – возвратила она ему его же слова. – Я обязана сделать так, чтобы мой брат и его невеста – и только они – были в центре внимания.

– И как же ты собираешься сделать это? – язвительно спросил он. – Притвориться, будто меня нет на свете?

– А если бы я так сделала, ты заметил бы это? – цинично бросила Эви.

Лучше бы она откусила себе язык! Глаза Рашида сузились.

– Так вот в чем дело, – сказал он. – Вот что гложет тебя весь вечер, Эви? Я должен расценивать твои слова как намек на то, что совсем не уделяю тебе внимания?

Значит, он совершенно неправильно понял ее. Эви с усмешкой подумала: а как бы он отреагировал, скажи она ему то, что на самом деле гложет ее уже не первый день?

– Так разве тебя бы это задело? – спросила она, понимая, что, конечно, небезопасно размахивать красной тряпкой перед быком.

Рашид не ответил. Это, падая духом, отметила Эви, тоже по-своему может быть ответом.

– Я устала, – утомленно проговорила она. – Мне лучше поехать домой…

– Завтра я должен буду уехать, – сказал Рашид в ответ. – Приблизительно на неделю. Когда вернусь, думаю, нам надо будет серьезно поговорить.

Эви невольно поежилась, чувствуя, как холодные мурашки побежали по спине.

– Отлично, – отозвалась она, направляясь к двери. Рашид промолчал, следя глазами за Эви, пока она шла через гостиную. Его взгляд был твердым и острым, а в мозгу, словно в программе самого лучшего компьютера, прокручивались все ситуации, вплоть до мельчайших подробностей, со всеми возможными выходами из них. И работал этот компьютер со сверхзвуковой скоростью.

И он, и она понимали, что происходит что-то неладное.

– Эви…

Он ведь к тому же еще и мастер по укрощению строптивых, с досадой припомнила Эви, продолжая свой путь к двери. Она не стала оборачиваться, но ее глупое сердце готово было разорваться.