– Не надо, Рашид, не сегодня, – измученно попросила она. – У меня болит голова, и я совершенно не готова.

– Я понимаю, – мрачно кивнул он. – Мне очень хорошо знакомо такое чувство, когда ты или твоя высокомерная родня доводите меня до белого каления, – сердито добавил он. – Меня сегодня весь день мучило искушение высказать им в лицо все, что я думаю!

– То есть и мне, если я правильно поняла, – улыбнулась Эви.

– Вот именно, – кивнул Рашид. – Так что будь умницей, Эви, и постарайся меня развеселить, иначе тебе грозит увидеть довольно неприятную сцену в бальном зале Беверли.

Он вполне был на это способен и сейчас не шутил: Эви хорошо была видна суровая складка у его губ, когда Рашид оттолкнулся от дверного косяка и направился к платяному шкафу – в точности как несколько часов назад ее мать.

Однако сходство окончилось на том, что Рашид так же открыл дверцы шкафа. Потому что он взглянул на висевшее там платье и расхохотался.

– Я знал, что ты у меня девочка храбрая, – проговорил он, – но не настолько. – Перебросив платье через руку, Рашид подошел к кровати, где сидела Эви. – Встань-ка, – скомандовал он, взяв ее за плечи крепкими длинными пальцами.

И, не сдержавшись при виде страдальческого выражения ее лица, Рашид склонился и поцеловал ее. В ответ на это Эви только вздохнула. Поцелуй его стал настойчивее и продолжался до тех пор, пока они не стали задыхаться.

– Теперь, – сказал Рашид, быстро отстраняясь, – ты оденешься сама или тебе помочь?

– Насколько я понимаю, ты не намерен допустить, чтобы я сегодня поступала так, как хочу сама? – сумрачно поинтересовалась Эви.

Рашид только покачал головой, развязывая ее пояс.

– Мм, – промурлыкал он, когда с Эви упал халат и открылся короткий розовый топ, едва скрывающий под собой то, чему полагалось быть скрытым. – Очень соблазнительно.

Его длинные умелые пальцы прошлись от ее тонкой талии к вздымающейся груди. Соски немедленно затвердели, а из груди вырвался вздох, совсем не похожий на прежние.