«Что ж, – сказала себе Эви. – Я это сделала. Я справилась, хотя, может быть, и не совсем так, как хотела бы. Теперь можно подумать и о себе».

А она сама хотела бы…

Сердце Эви гулко застучало. В глазах даже потемнело от внезапно пронизавшей ее острой боли. Напряжение, державшее ее в стальных тисках весь день, внезапно прорвалось. С яростью Эви взмахнула рукой, сжимавшей букет Кристины, и изо всех сил швырнула его в воду.

Букет с негромким всплеском упал на середину озера, покачался и замер, от него по лунной дорожке пошли неспешные круги.

– Легче стало? – услышала она за своей спиной сумрачный голос.

– Не особенно, – не оборачиваясь, отозвалась Эви. – Уходи, Рашид, – ровным тоном добавила она. – У меня сейчас нет сил на очередной бой с тобой.

– Вижу, – пробормотал он мрачно.

Эви услышала звук его шагов, и все ее тело напряженно замерло. Слезы снова заволокли глаза, губы задрожали, а горло сжало судорогой. Она изо всех сил стиснула руки в кулаки, зажмурилась и прикусила губу. Поймет он ее намек и уйдет или – как обычно – не обратит на ее просьбу ни малейшего внимания?

Вокруг пульсировала тишина, напряженная и пугающая. Казалось, прошла целая вечность. Не слыша больше ни звука поблизости, Эви начала успокаиваться. Наконец-то он проявил сострадание и оставил ее одну.

С протяжным тяжелым вздохом, идущим из самой глубины души, Эви стянула босоножки с уставших ступней, расколола тугой узел волос и с облегчением опустилась на свежую траву, глядя на зеркальную поверхность воды.

Еще немного, сказала она себе, и можно будет вернуться в спальню. А завтра…

Еще один вздох. Завтра предстоит снова бороться. С матерью. С Рашидом. Со всеми надвигающимися на нее грозовой тучей неприятностями и проблемами.

Не надо было так поступать, с сожалением подумала Эви. Кристина очень расстроится, узнав, что ее красивый букет так печально окончил свое существование.