Ванда прикрыла рот ладошкой.

— Ты такой старомодный, — хихикнула она. — Подумаешь, большое дело! Секс — это не то, чего следует стыдиться.

— А я и не… — Йен прикусил язык. Глупо было отрицать очевидное. Бог свидетель, у него действительно бы не повернулся язык обсуждать при всех подобные вещи. — И потом, дело не просто в сексе, понимаешь? Проблема в том, как я к этому отношусь. Все это выглядит каким-то… неправильным, что ли.

Лицо Ванды сразу стало серьезным.

— Ну, всем нам ради того, чтобы выжить, когда-то приходилось делать такое, о чем мы потом горько сожалели, — вздохнула она.

— Дело не в том, что я жалею. Все намного хуже. Я сделал нечто такое, что несовместимо с честью… — Йен отвел глаза в сторону. До сих пор он не рассказывал об этом никому.

— Что ты сделал?

Стараясь не смотреть на нее, Йен снова вытащил свой кожаный шнурок и молча стянул на затылке доходившие до плеч волосы.

— После того как Ангус обратил меня, он объяснил мне правила… ну, я имею в виду, как питаться. В обмен на кровь, сказал он, я должен дарить дамам наслаждение. И Боже меня упаси хоть одну оставить неудовлетворенной!

Ванда со свистом втянула в себя воздух.

— Звучит многообещающе.

Йен отвел глаза в сторону — вид у него при этом был пристыженный.

— Ну… не знаю. Мне ведь в тот год только-только стукнуло пятнадцать, понимаешь? Короче, поначалу я принялся таскаться к шлюхам… чтобы научиться. Я… я оказался хорошим учеником, схватывал все на лету.

— Ну… по-моему, все не так уж ужасно.

Это стало ужасно потом — когда я перестал ходить к шлюхам. У меня начались проблемы. Как, скажи на милость, соблазнить даму, когда она видит в тебе ребенка?! Я не мог раздобыть кровь… Я голодал. В конце кондов мне пришлось отводить им глаза… чтобы женщины видели во мне не мальчика, а мужчину. Я дарил им наслаждение, но!..