И не важно, что все эти так называемые хорошие вампиры ведут себя словно пай-мальчики из церковного хора. Тони могла поклясться, что чувствует, как под тонким налетом добропорядочности до поры до времени таится зверь, только и дожидающийся возможности вырваться на свободу. Да вот взять хотя бы Йена, спохватилась она. Рядом с ним это ощущается особенно сильно. Хотя… сказать по правде, это не столько пугало, сколько возбуждало ее. Тони чуть слышно выругалась сквозь зубы.

Какая же она дура! Только полная идиотка станет дразнить дикого зверя, надеясь, что ему не захочется ее укусить. Лучше всего вообще не обращать на него внимания, решила она.

Она проживет свою жизнь так, что не будет стыдно за себя. Так и будет, поклялась Тони. Они с Сабриной уже все распланировали.

Замотав мокрые волосы банным полотенцем, Тони прошлепала в спальню. Ее взгляд машинально скользнул по стенам, обитым какой-то мягкой золотистой тканью, потом остановился на широкой кровати под балдахином, застеленной парчовым покрывалом в синюю и золотую полоску в тон портьерам, и огромному ковру, такому толстому, что ноги утопали в нем по самую щиколотку. Два изящных секретера по обе стороны кровати выглядели так, будто попали сюда из будуара Марии Антуанетты.

Да уж, вкус у вампиров отменный, неохотно признала Тони. Дугал клялся и божился, что комната, куда ее поместили, некогда была спальней принцессы — вампирши, естественно, — наложницы из гарема Романа Драганешти. Потом, женившись, Роман гарем распустил, а комната осталась. Тони насмешливо фыркнула. Каков молодец! Насколько она могла судить, в том, что касается отношений с женщинами все эти вампиры так и застряли в дремучем Средневековье. Уж Макфи-то точно!

Она заслуживает быть любимой. В последнее утверждение как-то особенно трудно было поверить. Тони швырнула мокрое полотенце в сушилку. Проклятие… она любила бабушку! И бабушка тоже любила ее!