– Дело не в его акценте, доченька, – отрезала Филлис. – Есть он у него или нет – это ничего не меняет. Он итальянец по рождению и воспитанию.

– И что такого?

– По крайней мере, теперь понятно, почему он женится на тебе, – пробормотала Филлис. – Австралиец на его месте немедленно сбежал бы. А у итальянцев пунктик на детях, особенно на сыновьях. Надеюсь, ты знаешь, как они обращаются со своими женами? После свадьбы их запирают дома, словно людей второго сорта. Словно крепостных. В итальянском браке нет равенства. Удел жены – дом и многочисленное потомство.

– Лео не такой! – возразила Брук, раскрасневшись от гнева и обиды. Мать еще не видела будущего зятя, а уже готова была критиковать его. – Это невежественная и оскорбительная точка зрения! Ты ошибаешься!

– Не смеши меня! – резко ответила Филлис. – Все мужчины таковы, дай им волю. Но у итальянцев шовинизм в крови. Они считают себя божествами в кругу своей семьи и требуют соответствующего отношения и беспрекословного подчинения. Итальянки смиряются с этим: их ведь с рождения воспитывают в этих традициях. Но ты не итальянка, Брук. Ты австралийка. И к тому же моя дочь. Ты гораздо больше похожа на меня, чем думаешь. Он заставит тебя страдать. Запомни мои слова.

– Ты не права! Он не заставит меня страдать, так же как и я его. И я не похожа на тебя! Ни в чем.

И для меня Лео действительно божество. И я никогда не оттолкну его, как ты оттолкнула отца своими бесконечными придирками и недовольством. Неудивительно, что он бросил тебя. Я дам своему мужу все, что он пожелает. И всегда буду рядом.

– И станешь его любимым половичком.

– Не половичком, а женой!