Комната излучала жизнь – вот что больше всего поразило Клифа. На окне-фонаре висели горшки с вьющимися растениями, их зеленые плети спускались до широкой скамьи в нише окна, на которой в беспорядке лежали яркие диванные подушки. Дно медных кастрюль, висевших над плитой, покрывал темный налет, говоривший о том, что они все время в употреблении. Антикварная мебель была отполирована до блеска заботливыми руками. Стены украшало множество фотографий, видимо родных и друзей, – свидетельство того, что хозяйка комнаты никогда не была одинока. Здесь все напоминало о ее личной жизни. Клиф был смущен. Как это не похоже на его безликую квартиру!

– Вы явились любоваться моей комнатой или у вашего визита есть и другая цель? – сухо спросила Эди, от которой не укрылось, как его черные глаза перебегают с предмета на предмет. Трудно сказать, почему его холодный, оценивающий взгляд оскорбил ее, словно он заглянул в ящик с ее нижним бельем и знает теперь, какого цвета у нее трусики.

Клиф услышал плохо скрытое раздражение в голосе и взглянул на нее, с удивлением отметив, что это привело его в еще большее смущение. Она так отличалась от того, что он ожидал увидеть… На редкость привлекательная девица. Блестящие каштановые волосы гладко зачесаны назад, открывая тонкие черты овального лица с заостренным подбородком. Невысокая, но пропорционально сложенная. Тугие джинсы не скрывали крутого изгиба бедер, грудь дерзко приподнимала светло-голубую материю облегающей блузки. Девушка была так хороша, что пробудила в нем воспоминание о чувствах, которым он давно уже запретил себе предаваться. Клиф выпрямился, раздраженный, вопреки здравому смыслу, тем, что она опрокинула его ожидания и оказалась совсем не похожей на строгую сиделку, какой он раньше ее представлял.