Когда Клиф поднимался по лестнице, до него донесся аромат итальянского томатного соуса. В животе у него забурчало. Он вздохнул, подумав о двух бутербродах с кетчупом, лежащих в одной из сумок. Из-за раздражения, которое вызывала в нем эта неприятная ему работа, и его пристрастия к полуфабрикатам придется горстями глотать содовые таблетки. Снова вздохнув, Клиф постучался. Дверь распахнулась. На пороге стояла Эдит Тернер.

– Входите, мистер Марчелли. Раздражение Клифа тут же усилилось. Подхватив сумки, он вошел в квартиру.

– Можете с таким же успехом звать меня Клиф, – буркнул он, поставив сумки у окна.

– А вы меня – Эди, – отозвалась она. Эди… да, это имя подходит ей куда больше, чем Эдит, подумал Клиф, наклонившись к сумкам и принимаясь опустошать одну из них. Собрал треножник и видеоаппаратуру, стараясь сосредоточиться на своем деле и не замечать, что девушка рядом. Хорошо хоть, она переоделась, сняла тугие джинсы и блузку, в которых встретила его утром. Сейчас на ней был свободный, до полу пестрый халат, укрывавший ее с головы до ног. Клиф старательно готовился к предстоящей ему долгой ночи, и постепенно напряжение ослабло. Если не смотреть на Эди, можно убедить самого себя – почти убедить, – что ее тут нет. Если бы только она отошла подальше и до него не доносился пряный аромат ее духов.

Покончив с видеоаппаратурой, Клиф раскрыл вторую сумку и вынул оттуда портативный радиоприемник, бутерброды, бинокль и термос с кофе.

– Для чего вам камера? – с любопытством спросила Эди.

Клиф поморщился. Вряд ли ему удастся убедить себя, что ее здесь нет, если она будет к нему обращаться.

– Чтобы снимать склад, если мне придется на какое-то время отойти от окна. Тогда, вернувшись, я смогу проверить по пленке, не происходило ли что-нибудь в мое отсутствие. – Он не глядел на Эди, в голосе звучали нетерпеливые нотки.

– О, значит, камера вам вроде партнера, – воскликнула Эди. Она сдержанно улыбнулась. – Только, спорю на что угодно, она не жалуется на усталость и может обходиться без кофе.