На его письменном столе лежали четыре письма, каждое требовало решения, принять которое мог только он. Кроме того, за стенами этой комнаты его ждали люди: отец, брат, тысячи служащих — и каждый из этих людей считал, что имеет право на частицу его так называемого предназначения. Так что любимому коню придется остаться сегодня в конюшне. Керк обернулся и посмотрел на письма. Только одно из них, самое первое, было распечатано и с презрением отброшено в сторону, как оно того заслуживает. Остальные конверты не были вскрыты, и Керк старался вообще о них не думать. Но он не мог до бесконечности прятать голову в песок как страус.

Стук в дверь отвлек Керка от невеселых мыслей. Должно быть, это Рауль, подумал он. Дверь открылась — на пороге действительно стоял смуглый черноволосый великан испанец, верный помощник Керка. Рауль стоял и ждал приглашения войти — или распоряжения не входить. Будучи доверенным лицом своего хозяина, Рауль тем не менее строго следовал протоколу, что порой действовало Керку на нервы.

— Входи, Рауль! — бросил Керк с оттенком раздражения.

Рауль вошел в кабинет и остановился в нескольких футах от стола — ровно посередине дорогого персидского ковра. Керк поймал себя на мысли, что разглядывает этот ковер, расстеленный здесь когда-то по распоряжению его жены Лайзы. Как и низкий столик, и два мягких кресла, стоящие у окна. Сколько раз они с Лайзой сидели в этих креслах, любовались видом из окна, пили чай, беседовали о чем-нибудь и время от времени прикасались друг к другу, как влюбленные…

Керк сел за стол и резко сказал:

— Ладно, выкладывай, что у тебя там.

— Новости не очень хорошие, — начал Рауль. — Ваш дядя Честер принимал в уик-энд в своей загородной резиденции некоторых членов совета директоров компании… Наш человек сообщил, что тон их переговоров очень и очень настораживает.

Керк никак не прокомментировал сообщение, но его лицо помрачнело.

— А моя жена?

— Она по-прежнему живет на Сардинии, сэр. Она получила заказ на отделку новой виллы. Работы почти закончены.