Керри засеменила за ним и приготовилась к энергичным возражениям, для чего даже рот открыла, но не успела и звука издать.

— А во-вторых, — продолжил он, резко остановившись, — я не имею привычки проявлять инициативу в знакомстве с людьми в самолетах или на любом другом транспорте. Вы первая заговорили со мной. Да-да, я все прекрасно помню, у вас были ко мне претензии. Но факт остается фактом, Керри, и я нисколько не возражаю против того, чтобы со мной заговаривала красивая женщина. Скажу даже больше: мне это льстит. И чтобы польстить вам, должен признать: вы первая женщина, которую я рад знакомить с Манхэттеном, — протараторил он и замолчал, внимательно всматриваясь в пораженную экскурсантку.

Керри услышала слишком много, чтобы уразуметь это мигом. И то, что он считает ее красивой, поразило ее прежде всего прочего. Оставалось решить для себя, стоит ли придавать этому признанию слишком большое значение.

— В-третьих, — отдышавшись, раздумчиво продолжил мужчина, заглядывая в ее ошеломленные глаза, — имею догадку на тот счет, что в вашем представлении все обстоит с точностью наоборот. И вы, собравшись с доводами, не замедлите оспорить мои заявления. На это я хочу заранее сказать, Керри, что включу в свою следующую книгу разбор вариаций знакомств в полете и возьму наш случай за основу. Думаю, это будет полезным. Обещаю выслать вам экземпляр с дарственной надписью. Можете не благодарить... Идемте же, наш поезд, — позвал он Керри в вагон остановившегося напротив них состава.

— Ронан! Не может быть! — услышали они приветственный возглас, не который О'Киф тотчас же обернулся.

— О, Джонни, мальчик мой! — панибратски ответствовал Ронан. — Эти места свободны? Мы присядем.

— Без вопросов, — бросил тот, к кому обратился с вопросом Ронан.

Керри посмотрела на этого Джонни и не смогла сдержать улыбки, потому что молодой человек весь сиял.