— Ты действительно не кривишь сейчас душой? — нахмурился Ронан.

— А какие у тебя основания сомневаться в моей искренности? — спросила его Керри.

— Мне кажется, что эти высокие слова о долге — не более чем защитная маска. Тебе просто гордость не позволяет признаться, что у тебя не хватило сил отстоять свое право на собственное призвание.

— Так вот как ты думаешь? Нет, Ронан, ты ошибаешься. Это я тебе со всей определенностью могу сказать. Вся наша семья скорбела о потере Джейми и мамы. Я видела, как страдает мой отец. Если бы в тот момент я не сделала то, что сделала, то грош была бы мне цена как человеку. И какой бы получился из меня тогда художник? Какой вообще может быть творец из человека без сердца и души?

— Ладно, Дойл. Я тебя понял... Прости и забудь все, что я сказал. Видно, я недостаточно хорошо знаю тебя и твою историю, чтобы объективно судить об этом.

— Я не в обиде, О'Киф. По-своему ты прав. Человек должен отстаивать то, во что верит. С этим и я спорить не стану... А что же ты сам? Ты всегда мечтал стать автором путевых заметок? Какая у тебя семья? Есть ли братья и сестры? Расскажи о своих родителях, — попросила Керри.

— Насчет писательства ничего сказать не могу. Это случилось как-то само собой. А что касается путешествий, то я действительно с самого раннего детства хотел мотаться по свету. Это пришло из книжек про рыцарей и пиратов. Я мечтал стать современным искателем приключений... У меня две сестры. Обе замужем. Я дядя уже три с половиной раза, — с улыбкой признался Ронан.

Керри невольно рассмеялась в ответ на его последнюю реплику.

— И когда же ожидается пополнение? — спросила она.

— К Рождеству.