Вик неторопливо нажала на дверной звонок. Ей всегда нравился этот процесс – в их с отцом доме звонка не было, как не было и электричества. Бережливость отца Вик была в Уиллхэйзе притчей во языцех – сама Вик иногда в шутку называла его «папашей Гранде». Особенно над бедностью Миглсов любила смеяться Виолетта Саймон, дочь богатого фермера и донельзя избалованная девчонка. Вик терпеть не могла эту выскочку за высокомерие, с которым та отзывалась о менее благополучных жительницах деревни.
Аннабель открыла дверь. На ней, как всегда, был заляпанный халат и грязно-розовые тапочки, доводившие Вик до исступления. Но на этот раз не тапочки послужили причиной раздражения Вик. Под глазом у Аннабель красовался здоровенный синяк, прикрытый солидным слоем тонального крема, и Вик сразу же поняла, кто разукрасил ее сестренку.
– Он дома?! – грозно поинтересовалась Вик с порога.
Аннабель потупила глаза. Несмотря на разницу в возрасте – ей было двадцать пять, а Вик всего восемнадцать, – она была куда менее решительной, чем сестра, и до смерти боялась Эмиса. Аннабель совсем не хотела, чтобы Вик заметила синяк, но ее жалкие попытки прикрыть следы мужниной «ласки», не увенчались успехом.
– Нет, Вики, – тусклым голосом ответила Аннабель, все еще не решаясь встретиться взглядом с сестрой. – Он ушел… по делам.
Вик догадывалась, что за дела послужили причиной ухода Эмиса. Он прекрасно знал, как Вик отреагирует на синяк под сестриным глазом, и трусливо сбежал, не дожидаясь ее прихода. Эмис не любил Вик так же, как и она его. Он чувствовал, что Вик гораздо сильнее своей сестры, и боялся вступать с ней в разговор.