– Отличная традиция, – улыбнулся Габриэль. Он вошел в теплый дом, и на него тут же пахнуло ароматом свежеиспеченных пирожков. Габриэль с удовольствием вдохнул запах еды. – М-м… Вкусно пахнет…

Пока Вик суетилась, прибирая со стола и наливая гостю горячий чай, Габриэль разглядывал скудное убранство дома.

Большой самодельный стол в центре комнаты, грубо сколоченные стулья, старый ободранный шкаф в углу – все это радовало Габриэля как писателя, но совершенно не устраивало как эстета. Как можно жить в такой бедности? Похоже, у них в доме нет даже электричества… Габриэль даже поморщился, присаживаясь на стул. Было бы досадно сделать зацепку на новеньких брюках. Впрочем, никто не просил его одеваться франтом, направляясь в гости к этой девушке. Похоже, единственное украшение в этом убогом доме – она сама…

Вик заметила его пренебрежительный взгляд, брошенный в сторону их непрезентабельной мебели, и ей стало стыдно. Но разве она виновата в том, что они так бедно живут? И потом, «бедность – не порок», как часто говаривал ее отец. Впрочем, не все так считают. Вот, например, Виолетта Саймон и ее отец думают совсем по-другому…

Вик поставила перед Габриэлем щербатую кружку.

– У нас очень скромно, – пробормотала она. – Вы, наверное, привыкли к другой обстановке…

– Не буду врать, – немного снисходительно улыбнулся Габриэль, – привык… Но в вашем доме есть своя грубоватая красота. Непременно вверну это в свой новый роман…

Вик нравилось то, как он говорил. Небрежно и просто. Наверное, так же он пишет и свои книги… Она заметила, что Габриэль не разделся, и предложила ему сделать это.

– У нас здесь жарко, – смущенно улыбнулась она. – Через несколько минут вы превратитесь в вареного рака…

– В вареного рака? – засмеялся Габриэль. Похоже, и это он собрался «ввернуть» в один из романов…

Вик стало немного не по себе. На мгновение она почувствовала себя букашкой, ползающей под пытливым оком ученого. Какие противоречивые чувства испытывает она к Габриэлю! С одной стороны, он близок ей, с другой – так невероятно далек… С одной стороны, ей легко с ним, с другой же – невероятно сложно…