Когда настал четверг, Вик окончательно запаниковала. Она перемерила все свои платья и решила надеть свое любимое, фиолетовое, из тонкой шерсти, простое, но очень изящное. Вместо тулупа, в котором Вик привыкла лазать по сугробам, она надела пальто, то самое, в котором ездила в Пингтон, и новые сапожки. Она наверняка вернется раньше отца, и он не заметит, в чем уходила дочь…

Вик страшно не хотелось лгать и прятаться. Но что делать, если отец так относится к Габу? После помолвки Мины и Питера он долго говорил ей, что такой парень, как Габ, куда больше подходит вертушке Виолетте, нежели его дочери…

Старый дом Олова Ланкета находился на самой окраине Уиллхэйза. Неподалеку от него жила Намия Скрим, одна мысль о встрече с которой заставляла Вик дрожать от страха. После той ночи она больше не видела старуху. Впрочем, Намия выбиралась из дому так редко, что в деревне ее почти не видели. И только «везение» Вик позволило ей столкнуться на ночной дороге с загадочной Намией.

Но в этот раз все обошлось, – очевидно, для прогулок Намия выбирала темное время суток – и Вик добралась до Габриэля без приключений.

Он ждал ее и, по всей видимости, очень волновался, опасаясь, что Вик передумает. Габриэль увидел девушку из окна и тотчас же выскочил на крыльцо. Его губы и глаза улыбались. Вик почувствовала облегчение. Теперь ее сомнения казались ей напрасными.

– Я так боялся, что ты не придешь! – выпалил он, увлекая Вик в дом. – Проходи скорее! Ты, наверное, замерзла?! Я купил вина. Сейчас сварю для тебя глинтвейн… Ты не знаешь, что такое глинтвейн?! Ужасно! Нужно срочно это исправить!

Габриэль говорил без умолку, и Вик решила, что он волнуется не меньше, чем она сама. Ей хотелось успокоить его и сказать, что она не так уж и нуждается в глинтвейне, и вовсе не замерзла. Но вместо этого Вик молча слушала его, облизывая пересохшие губы. Чрезмерная суетливость Габриэля сбивала ее с толку и мешала говорить.