Вик чувствовала внутри себя такую пустоту, что ее сложно было передать словами. Единственное, что она понимала – ее сестры больше нет. Но кто-то – и этого кого-то она знала в лицо – виноват в ее смерти…

За день до похорон Вик нашла в себе силы прийти в полицию. Здоровенный детина в форме, который занимался делом ее сестры, сообщил Вик, что Аннабель Миглс была избита и умерла от тяжелых телесных повреждений где-то между десятью и половиной одиннадцатого вечера. Умерла она не дома, а на улице, неподалеку от своего дома. Очевидно, пояснил упитанный полицейский, кто-то пытался отнять у нее деньги, но она оказала сопротивление.

– Аннабель?! – Вик не верила своим ушам. – Кто угодно, только не она! Она отдала бы деньги сразу же и не стала сопротивляться!

– Откуда вы знаете, как ваша сестра повела бы себя в критической ситуации? – недоверчиво покосился на нее полицейский, которому, по всей видимости, совсем не хотелось заниматься этим делом. – Вдруг она почувствовала в себе силы сразиться с преступником?

– Что вы несете?! – не выдержала Вик. – Хрупкая, изможденная работой женщина, – сразиться с преступником? По-вашему, моя сестра возомнила себя суперменом?!

– Ну не знаю… – смутился полицейский. – А что, у вас есть какие-то подозрения?

– По-моему, они должны быть у вас, – раздраженно бросила Вик. Но потом, спохватившись – ведь только эти люди могут сейчас помочь ей, – добавила: – Да. Я подозреваю ее мужа. Эмиса Гэдстока. Он бил ее. Аннабель постоянно ходила с синяками. В последнюю нашу встречу я пообещала ей, что непременно расскажу об этом отцу… – Вик всхлипнула, пытаясь сдержать рыдания. Ну почему она не рассказала отцу?! Почему?! Если бы не ее нерешительность, все могло бы быть по-другому!

– Эмис Гэдсток… – Пухлое лицо полицейского изобразило подобие мыслительного процесса. – Так-так… Что ж, мисс Миглс, мы непременно допросим его еще раз.

Но алиби Эмиса Гэдстока было идеальным. Между десятью и половиной одиннадцатого вечера он находился в гостях у неких Мередит Стивенсон и Мишель Баккер, с которыми пробыл до половины первого ночи. Конечно, в этой ситуации он выглядел ужасно, но зато у него было алиби.